Бесстыдники

 
Классицизм Святослава Михни Январь 2018
 
Святослав Михня
Поэт
 
Марина Батасова
Поэт
 
Константин Федоров
Художник

Стихи Святослава Михни – пока лучший в тверской литературе вариант современного прочтения классики. Формы, найденные в прошлом русской поэзии, он использует в текстах о современных, актуальных явлениях, при этом стихи звучат абсолютно гармонично. Так мастерски воплощать классические традиции дано лишь редким авторам, ибо очень велика вероятность создать что-то умилительно-старомодное. Но никаких ретро-стилизаций у Святослава нет, даже сознательно сделанных. Есть современный текст, созданный в классической манере.

И выбранному стилю автор верен всю жизнь, что тоже вполне соответствует традициям поэзии «Золотого века».

Марина Батасова
Поэт

* * *

Наделит печальною свободой

прежний вид принявшая судьба:

дом дощатый, лавочка у входа,

светится кленовая резьба...

И опять стоишь, не разбирая, –

краткий миг, застывший на века, –

то райцентр или центр рая

видится тебе издалека.

 

* * *

Не блеснёт возле камня коса,

поплывёт чёрный лёд Антарктиды.

И не вспомнят вовек небеса

человечьего рода и вида.

И не вспомнит пустырь мировой

костерка, дыма хижины, плуга...

Перед будущей тьмой вековой

остаётся держаться друг друга.

 

* * *

Конечно, всё будет кончено,

как будто, несясь окрест,

внезапно пролает гончая

и сгинет из здешних мест.

Всё будет, увы, просрочено,

и письма пришлёт назад

иль выбросит на обочину

единственный адресат.

Покамест же, как конвертики,

к нам сверху слетают дни.

Мы в пальцах беспечно вертим их,

не зная, на что они.

Нас небом и светом потчуют

под шелест календаря,

снабжая воздушной почтою, –

мне кажется, что не зря...

* * *

Состав несётся по осколкам

державы некогда великой.

Старушки, в прошлом комсомолки,

в Орле торгуют ежевикой,

несут к вагонам раков с пивом,

из репродуктора «Прощанье

славянки» льётся сиротливо –

нездешней встречи обещанье,

как будто проводы «на фрица»

короткой ночью роковою

тех, с не осевшею на лицах

горячей пылью фронтовою.

Их ждали – тех, кто в вечность убыл,

от ожиданья каменели,

чтоб исколоть щетиной губы

и вжаться в грубый ворс шинели.

А поезда неслись всё мимо,

везли с привычно диким свистом

понежиться на пляжах Крыма

не тех – курортников, туристов...

И прежде чем увидеть море

в окошке мутном вместо леса,

я сплю под гогот в коридоре

в вагоне тесном «эмпээса».

 

* * *

Домославль, Миронежье, Раёк...

Кто придумал названия эти –

то давно никому невдомёк.

Память выдуло ветром столетий.

Покосившийся чей-то сарай,

флаг поник над избой сельсовета...

Этот тёмный, заброшенный край –

средоточие белого света.

 

* * *

Лукаво время говорит, 

что впереди-де Кипр иль Крит,

а не артроз или артрит, 

не тьма, не Страшный суд,

не пылью тронутая трость,

не старца сломанная кость,

не сверху брошенная горсть

земли – лишь донесут,

опустят в повлажневший грунт...

Тогда бессмыслен будет бунт

и нипочём уж лиха фунт – 

тюрьма или чума...

Когда летишь в аэропорт, 

берёшь билеты на курорт,

то вид грядущего – затёрт, 

грядущего – нема. 

...Мой «Ту» взмывает в высоту,

ты ставишь чайник на плиту, 

бросаешь рыбину коту

и в гости ждёшь родню. 

А в небеса ты пишешь мне:

зачем о будущем вчерне,

мол, надо жить (ведь жизнь – вполне)

и радоваться дню. 

***

Как интроверт в траве хочу лежать лицом,

ничуть себя не мнить ни мужем, ни отцом

и, может, даже жизнь свою совсем поправ,

стать ветром и травой, а, может, смесью трав.

А может, вот она – конечная стезя:

из влаги луговой восстать уже нельзя.

И в спячку впасть, как все осенние жуки...

Но просто так лежать не станут мужики.

 

*** 

Дни осени тихи.

От света над дорогой 

мне остается много – 

молитвы и стихи:

упорный в синеве

у ангелов есть рупор.

Сквозит церковный купол 

в редеющей листве...

 

* * *

Последний всплеск зимы. И снег

так с неба повалил поспешно,

как будто заметает след

какой-то жизни безутешной.

Как будто призывает нас,

забыв про всё на этом свете,

растаять – каждого в свой час...

Вступить в бессмертье. 

 

***

О жизни моей взвывает труба,

и ложью горчат слова.

А ты, земля, чересчур груба.

А нежны – лишь синь и трава. 

И я выбираю, куда упасть,

в посмертье легко скользя. 

Но так надежна суглинка власть, 

что выбрать уже нельзя.

Поделиться:
310
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять свои комментарии и отвечать на чужие.

Дорогие читатели!

Поддержать журнал о культуре, издающийся в русской провинции в антикультурное время, – достойный поступок.

Ваша щедрость не сделает нас богатыми, но позволит представить Вам творчество талантливых людей, продолжающих чернилами на бумаге или маслом на холсте пытаться изменить этот мир к лучшему.

Константин Саломатин
Главный редактор журнала «ЭКЗЕМПЛЯР»