Рифмы

 
Генератор простых ответов Андрея Полонского Январь 2020
 
Андрей Полонский
Поэт
 
Марина Батасова
Поэт
 
Константин Федоров
Художник

Андрей Полонский – московский, петербургский поэт, один из создателей Общества Вольных Кастоправов – литературного и философского течения поэтов новой касты, вправляющих кости мирозданию.

Появление Кастоправды изменило современный ландшафт, вновь поместив литературу на острие борьбы гражданского мира. И стихи Андрея Полонского об этом мире, где идет борьба, бушует жизнь во всех ее проявлениях и, главное, где жизнь побеждает. Где у героев много вопросов и они не боятся их задавать, не боятся жить, чувствовать, отстаивать свое право быть не как все.

И человек в его стихах – велик и важен, и от его выбора зависит всё. Так учит манифест Кастоправды.

Марина Батасова
Поэт


***

Пыхтит и работает генератор простых ответов,

генератор работает – ответов нет,

оттого что кого-то сживут со свету,

еще не значит, что сгинет свет.

В мире молниеносно случается разное,

вчера был четверг, и опять среда,

оттого что власть отменяет праздник,

еще не значит, что праздники не празднуются никогда.

Будет день, и люди уступят технике,

станут хуже играть в шахматы, скакать в длину,

но даже это не значит, что нечем будет утешиться,

тем более не значит, что мы проиграем войну.

Любая жидкость при определенных условиях доходит до точки кипения,

любые тенденции имеют предел и срок,

если включить в размышления возможность сопротивления –

всё еще не так плохо, и сам ты еще не так плох.

 

***

Ветер, медведь, воин,

Привычное торжество,

Голос прорвется на волю

Из человеческого,

Чтобы прекрасный аггел

Позавидовал еще раз

Нагой и бессмысленной участи

Нагих и бессмысленных нас.

 

***

Родился – это поневоле,

Раз приказали – не спросили.

Очнулся – снег идет над полем,

Отец в запое, мы – в России.

К словам – привык, но понемногу

Стал волноваться и таиться.

Забыл, что в табели у Бога

Означен просто – очевидцем.

Одна прошла, сверкнула телом,

Вторая, третья, сто шестая.

Двадцатая его хотела,

Сто тридцать пятая – местами.

Он всё записывал в тетради,

Пил водку, часто на природе,

Всё, что ни делал – Бога ради,

К другому делу не пригоден.

Аэропорты и вокзалы,

Земля была чужой и стылой,

На похороны не хватало,

Бесплатно вырыли могилу.

 

***

На кладбище военной славы

стоят дежурные посты,

сны мертвых менее кровавы,

сны юных более чисты.

Гудит набат, гуляют вести,

пугают гибелью и тьмой,

чем этот кус земли прелестней,

тем больше он навскидку мой.

И никакого попеченья

о ласковых и неземных,

к чему напрасно тратить время,

куда надежней кнут и штык.

Лукавы лики перемоги,

сочатся гноем и слюной,

и только парень одноногий

сполна насытился войной.

 

***

Никакого уныния у меня нет,

было – и нет его, вот как,

перекрашусь в темного, запутаю след,

сохраню силу для новых драк.

Поражение – временное, даже когда

оно в целую жизнь, ничего, пройдет,

пока льется вино, гудят города,

молится какой-нибудь обормот.

Не за себя, он дурак не такой,

просто дабы существовала связь,

за здешний постой, за случайный покой,

за историю, которая сорвалась.

Я верю в случайное будь со мной,

я верю в отчаянное здесь и сейчас,

а то, что когда-нибудь придут за мной –

это, надеюсь, в другой раз.

 

***

Ты за кого, ну я за этих,

а ты за тех, наверно, да,

нас принял Бог, нас черт заметил,

горят чужие города.

Не будем драть напрасно глотку,

очарования – зола,

когда припрет, достанем водку,

винтом и только из горла.

Я обязательно прикрою,

но ты ведь даже не за нас,

умрешь – умру, умри героем,

такой приказ.

Ребенок плачет, баба воет,

в квартале очереди, дым,

и мы устало после боя

перед компьютером сидим.

 

Игра звуком

Необязательные вещи

необособленно простые,

они таинственнее, глуше

и причащаются стихии.

Приходит смерть по расписанию,

но мы его не прочитали,

день равнодушный, день весенний,

поляна, солнцем залитая.

На ней клубятся афродиты,

немыслимы для понимания,

играют в будущее дети,

и хвалит всякое дыхание

Того, который нам жилище,

предел, предлог и уложение,

поскольку без Него мы – пища,

и хищное крадется время.

 

После разговора с сыном

Бывают писатели по убеждению,

по вдохновению, по призванию,

по обстоятельствам места и времени,

в силу тревоги и непонимания,

бывают писатели по назначению,

ввиду абстиненции, за компанию,

просто бывают обычные гении,

истерики, захлебнувшиеся в стенаниях.

Из этой среды выделяются сразу,

хотя их так мало, что впору и зарыдать,

люди, которые просто сочиняют стихи и рассказы,

потому что им есть что высказать и рассказать.

 

Сонет на мандельштамовскую строку...

В России страх, в Венеции туман,

И власть, и силы постоянно с нами,

Компьютер выключен. Давай теперь словами.

В картинке – ложь, в движении – обман.

Нептица пролетит над головами

Нечеловеков, и для неземлян

Расскажут, где Париж, где Магадан,

Что делать с играми, соблазнами и снами.

Живем, вгрызаясь в личные дела,

Имеем свой паек, свое терпение,

С надменным видом измеряем время,

Разбрасываем вещи и тела.

Но всё изменится, когда нептица

В предутреннем тумане раскричится.

 

***

Я был сегодня в Удельной,

Питер увидел отдельный,

Совсем не благопристойный,

Но славный и очень достойный.

На барахолке куртки,

Джинсы, шотландки-клетки,

Полочки и фигурки,

Пластинки и мотоциклетки.

Старые и молодые,

Уродины и красотки,

Все кого-то любили,

Барали и брали водки.

Целлофановых, чистых

Нету на самом деле,

Многие при коммунистах

Свое уже отсидели,

Кто-то при демократии,

Кто-то на месте, в дурдоме,

Да что я, к такой-то матери,

Да всё о российской доле?

Мне купили пальтишко,

Лейбл непростой – бугатти,

Совсем недорого вышло,

Красивое оно, кстати.

Поговорили с теткой,

Почему-то смешной и четкой,

Про евро курс, про утраты,

Про то, что все виноваты.

Но незачем заморачиваться

И сокрушаться не нужно,

Всем красавицам – платьице,

Всем молодцам – оружие!

***

Производя всё новые слова

Из старых слов, в сухом остатке

Что мы имеем? Пухнет голова,

Плохой улов, и значит, всё в порядке.

Мир не изменится, не стоит хмурить лоб,

Что было прахом, то и будет, на-х,

Тридцатый Word и сотый Photoshop

Судачат о минувших временах.

– Тогда, ты помнишь, были люди? – Да,

Сидели в офисах унылыми рядами.

– Но нынешняя чисел череда

Ничем не лучше, если между нами.

 

***

Не то чтоб побоку и боком,

не то чтоб базовый расчет,

но все мы ходим перед Богом,

нас неизбежно Он пасет.

Седлая новую девицу,

томясь от лени и тоски,

насмешники и очевидцы,

мы – только тень Его руки.

Хотим – отчасти, можем – еле,

Под камень ляжем и заснем.

Но если что-нибудь сумели,

Всё – для Него, и всё – о Нем.

 

***

О мелких буржуа замолвите слово,

О мелких буржуа, выходящих на баррикады,

Им хочется нового, они тоскуют о новом,

Им недостаточно домика и отцовского сада.

Потом, когда не будет ни того, ни другого,

Отца и мать расстреляют, детей увезут в детдом,

Они будут сосредоточенно служить глаголу,

Отрабатывая пайку кайлом.

 

***

Дорога вьется меж полями,

Стоят деревни в полусне,

В домах старухи с костылями,

Не знают радости оне.

А наши матери остыли,

И наши деды взаперти

Лежат, покинуты в могиле,

Им не подняться, не уйти.

И Федоровское ожидание,

И Циолковского чертеж,

Всего – блудливые мечтания,

В них ногу сломишь – не поймешь,

Что с глупой техникой срастется,

Напишет кто программный код?

Звук, означающий сиротство,

Плывет.

 

Спонсор рубрики Алексей Жоголев

 

Поделиться:
897
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять свои комментарии и отвечать на чужие.

Дорогие читатели!

Поддержать журнал о культуре, издающийся в русской провинции в антикультурное время, – достойный поступок.

Ваша щедрость не сделает нас богатыми, но позволит представить Вам творчество талантливых людей, продолжающих чернилами на бумаге или маслом на холсте пытаться изменить этот мир к лучшему.

Константин Саломатин
Главный редактор журнала «ЭКЗЕМПЛЯР»