Рифмы

 
Не архитектурное Май 2020
 
Алексей Жоголев
Архитектор, художник, поэт, публицист

***
В чумном бараке строгие порядки

И нравственность всегда на высоте.

Овощевод возделывает грядки,

Поэты пишут оды красоте.

Чиновник носит воду в решете,

Банкиры пересчитывают бабки...

Всё чинно, но обидно мне до бреда –

Диагноз перепутали с соседом.

А у соседей гомон кабака,

Там каждый вечер свадьба или драка.

Поют Высоцкого и ходят на руках

За стенкою расстрельного барака.

 

***
Копилка и икона – две вещицы,

Два полюса, два знака, два конца.

Одни идут к копилке помолиться,

Другие же целуют образа.

Молились, небо лбами сотрясая,

И в небе снизу услыхали глас.

Свершилось чудо – нищих потрясая,

Явился Бог со щелью между глаз.

 

***
В Большом упала люстра,

Был балет.

В партере только те,

Кто мог купить билет.

На сцене в белых пачках и пуантах

Стояли девочки и, в черном, музыканты.

Столбом Александрийским встав над ямой,

Их дирижёр – теперь он пономарь –

Шептал сведенным ртом корявым:

«Аптека, улица, фонарь».

 

***
Я живу на этом берегу,

Всё живу, как будто на бегу.

Берегу, а больше стерегу

Сам себя от слова «не могу».

Мне б на тот на берег, на крутой,

Или я уже не молодой,

Или берег тот покрыл туман,

Или там не берег, а обман.

Может, это только лишь мираж,

Может, там не церковь, а блиндаж.

Там начальник выведет конвой,

Чтоб они охотились за мной...

Побегу по тоненькому льду

У стрелков мордастых на виду.

По ногам ударит пулемет,

Полынья, зараза, засосет...

А навстречу, разгребая лед,

Тоже кто-то раненый плывет.

 

Памяти Высоцкого

Мы привыкли всю жизнь

выбирать и делить,

Мы привыкли зависеть и каяться.

Разучились по жизни

нормально ходить,

Научились молить, ныть и кланяться.

Только где эта сила,

способная вновь

Разогнуть покаянные плечи?

Не заставит нас с жизнью

расстаться любовь,

Рисковать нам уже больше нечем.

Мы о крыльях своих

только в песнях поем

Да душевные раны залечиваем.

Ратный подвиг теперь

авантюрой зовем,

А герои у нас засекречены.

Надоело как пыль

рассыпаться в словах,

Нам сердца многословье увечит.

Поднимайтесь безмолвно

на крепких ногах

И расправьте широкие плечи.

 

***
Комиссар небесного движенья –

Знал ли он таблицу умноженья,

Знал ли, что на ноль делить нельзя...

Но из пешки сотворил ферзя.

Мглистой ночью скрытый от небес

В черноземе зародился бес.

Алчной птицей крыльями шурша,

В бесе заворочалась душа.

Изменив законы бытия,

Бес сказал: «Природа – это я.

Я порву небесные узоры

Шпилями мечетей и соборов,

Я созвездья заморожу в мост

Цепью золотистою из звезд.

Развенчаю вирус и запру,

Словно джина, в черную дыру».

Но звезда упала с высоты,

Разметав мечети и мосты.

Комиссар, покинувший юдоль,

Разрешил деление на ноль,

Начиная с чистого листа:

Черви, чернозем и пустота.

 

***
Мир вокруг меня полон друзей,

Все друзья – художники,

Все художники талантливы.

Мир полон совершенства.

Мир вокруг меня полон врагов,

Все враги – ничтожества,

Всё ничтожное серо.

Как несовершенен мир.

Мир вокруг меня полон людей,

Все люди влюблены,

Вся любовь – прекрасна.

Два – один, мы победим.

 

***
Сегодня было слишком одиноко,

Я десять писем отослал друзьям.

Писалось в них, что вот уже сверх срока

Ответов нет и тем печален я.

Что много дел, что мелкие заботы,

Вчера был дождь, уже хожу в плаще,

Желтеет сад, а в прошлую субботу

Забилось сердце бабочкой в плюще.

Под вечер опустил в почтовый ящик

Все десять писем и вернулся в дом.

Стараясь не будить соседей спящих,

Помыл посуду, сам прилег потом.

Мой лучший друг пришел через неделю.

Он удивлен, взволнован, очень мил.

За разговором сутки пролетели,

Он десять писем сразу получил.

 

***
Мир светел и ярок,

только покрыт пылью.

Много места под солнцем,

если разгоним тучи.

Люди умны и красивы,

носят ужасные маски.

Я чищу, гоню и смываю.

Столько работы,

Часы ускоряют бег.

В стрелку вцеплюсь

и вращаюсь, круги нарезая.

 

***
Мы ищем вопросы к своим же ответам,

Мы знаем что, но не знаем как.

Занозы надежд и углы советов

Стирает часов наждак.

Нам хочется главного, без деталей,

Чтоб сразу решающий шаг...

Еще вчера мы во сне летали,

Сегодня шагнуть – никак.

Карманы полны лотерейных билетов,

Кредитных – всего пустяк.

Мы ищем, надеемся, ждем, но при этом

Уверены: ищем не так.

Мы смело глядим в лицо восхода.

Судьба – лишь колода карт.

Но знаем, наколота вся колода,

А в небе давно закат.

Мы сильные духом и хилые телом.

Вступаем в споры, не любим драк.

Но, если завтра на крест за веру,

Мы сделаем этот шаг.

Но, если завтра шагать на рею,

Не выбросим белый флаг.

 

***
Пусть нам фантазии милее естества.

Пусть финиш – лишь начало новой страсти.

Нет буден, есть лошадка серой масти,

Мы ставим на нее из баловства.

Нам говорят: «Идете не туда».

Нам говорят: «Вы вышли не оттуда».

Не верим им, мы верим только в чудо,

И чудо происходит иногда.

 

***
Мы дети беспечных, непамятных лет,

Потомки отцов неизвестных и разных.

Нам дали в счастливое время билет,

Но как добираться, нам не было сказано.

Мы внуки великих решающих войн,

В нас кровь полководцев, несущих знамена,

Усталость в глазах, не в дыму воспаленных,

Пусть новых парней приведут закаленных,

Но мы не покинем наш строй боевой.

Жизнь – имя, данное нашей войне.

Мир покупаем по этой цене.

Бог – на кресте завершил свою роль.

Бог – есть любовь, а любовь – это боль.

Цель – перекрестье цепей и идей.

Мы вчерашнего шторма колючая соль

На саднящих ступнях лицемерных вождей.

 

***
Мы живем и не знаем, что путь наш беспечно

стороною ведет от опасных дорог, заповедных непознанных троп,

от глубин, от высот, стороной от всего,

что пугает присутствием вечности,

что записано будет в анналы, что мерить не властны другие.

Где на той высоте, от которой свернули виляя

в кустарнике низком, сухом и пропитанном пылью,

где на той высоте крылья сами расправятся, с ветром вступив в поединок.

Грудь, не знавшая легкости вздоха, кровавой мокротой

изрыгнет то ли крик,

то ли клич,

то ли рык,

что когда-то Отец обозвал очень кротким,

ломающим шею в поклоне словечком.

Это будет приветствие равного равным –

с золотым ободком, бестелесно шуршащим мощами

в кристаллах холодного света.

Мы уйдем с глубины, на быстринку,

выносящую в мелкую заводь,

а потом в ручеек, где спокойно в помоях и тине

теплой смрадной водицей омоем заботливо тельце.

Мы уйдем с глубины леденящей до судорог кости,

где могли бы торпедой пройти сквозь холодные гроты,

электрическим скатом, распластанным тяжестью бездны,

замереть в пустоте и, отринув отравленный воздух,

пузырем улетевший к зеркальной поверхности моря –

совершить погруженье

в глубины, которых не видели рыбы,

на которых впервые расправленным гребнем

разбуженной в ребрах касатки

пронесемся ... и ил,

безмятежно, с рожденья Христова

лежащий холодной пустыней, вздыбит призраков,

тщетно бегущих пытливой стремительной плоти.

Мы огонь обойдем, на мгновенье замешкавшись, глядя в гудящее чрево,

загасить уголек, к пропыленным упавший сандальям,

и втерев его в грунт, будем долго моргать,

отпечаток огня на глазах оттирая слезами,

далеко за спиной ощущая опасное пламя.

Мы огонь обойдем, не узнав, как проходят сквозь пламя,

как проходят сквозь стены, сквозь время ...

Мы всё обойдем и напишем об этом стихами

в назиданье потомкам, закончив тем словом,

очень кротким, ломающим шею в поклоне,

что придумал Отец,

отвративший детей от дороги, ведущей к высотам и безднам,

хранящим заветные, нам не доступные тайны.

 

***
Плутоватые Плутархи

Платоничные Платоны

Плотоядные мадонны –

Ваши томные труды

В пропыленных переплетах

Чтут махровые кухарки

Не снимая грязный фартук

Стоя около плиты.

Извращенье переводов

Поучение пародий

В призме пресных периодик

Заголовков мишуру

Собираясь на работу

Заглянув в почтовый ящик

Не снимая грязный фартук

Все читают поутру.

Приходя же на работу

Как прививки от икоты

Пересказывают что-то

Промывая до костей

С видом доблестной заботы

Перейдя на полушепот

Очень важное кому-то

Из последних новостей.

Будто их сосед по дому

Прочитав всего Платона

И Плутарха и Прудона

Не нашел в жене идей

Очень тихо, очень скромно

Задушил жену Матрену

И ушел к другой из дома

Бросив кошку и детей.

А сумасшедшая соседка

Напечатала в газетке

Две дурацкие заметки

О влиянии морали

При ращении детей.

У самой живут как в клетке

Два ребенка, две конфетки

Но моралями канальи

Все подъезды замарали.

Просто вовсе не секреты

Все герои и поэты

Перебиты перепеты

Под прицелом под запретом

Под братву переодеты

Кто красней, кто голубей.

И живут на свете этом

Люди с мозгом трафаретным

В чреве серых незаметных

И противных городов.

 

***
Впереди целый век лежит

Прошлый век одурманил мысли

Наша жизнь с тобой лабиринт

До сих пор из него не вышли.

Где дорога ведущая в сад

С райским яблоком в кроне пышной

Но находишь табличку Ад –

министрация сил всевышних.

Там тебя перераспределят

Потаскав по инстанциям – тыщам.

И получишь билет назад

Оказавшись повсюду лишним.

Что же будет за тем углом

Может свадьба как в лучших сказках.

Может снова тупик – симптом

Притупленного чувства развязки.

Даже если осилишь взлет

Став сильнее, добрее, чище –

Не увидишь дороги вперед

Стены все же окажутся выше.

Я взорву эти стены к чертям

Экстремизм – мой последний шанс

В лоно к Богу осколки влетят

Не задев, не поранив вас.

Но сижу кораблем на мели

Перед рваной дырой в стене

Из того тупика ушли

Дальше тоже выхода нет.

Будут годы, как в море штиль

Но последний предвидя миг

Побоишься вперед идти

Понимая, что ты старик.

Камень стен развязку хранит

Не давая особой прыти.

Жизнь всегда большой лабиринт

Из которого трудно выйти.

 

***
Когда б Гомер взглянул на свет,

Увидел леса, моря цвет,

Когда б увидел тех, о ком

Пел вдохновенным языком,

Когда б Христос был похитрей

И трусом был бы Прометей,

Сизиф пошел в обход горы –

Случись такое, с той поры

Узнали б мы, что ночью вдруг

Зарезал Брута лучший друг,

Иуда в небо воспарил,

И варваров разграбил Рим.

А вдруг назад сто тысяч лет

Собаки стали сеять хлеб,

Сложили крышу из ветвей

И стали приручать людей...

Вдруг ночь на самом деле – день,

Предмет – ничто, а свет – лишь тень,

Сознанье – лишь затылка тыл,

А память – то, что позабыл.

Когда б Гомер взглянул на свет,

Увидел леса, моря цвет...

Не стал бы петь, и в небеса

Он устремил свои глаза. 

 

Поделиться:
251
КОММЕНТАРИИ К ЗАПИСИ:
Нет комментариев
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять свои комментарии и отвечать на чужие.

Дорогие читатели!

Поддержать журнал о культуре, издающийся в русской провинции в антикультурное время, – достойный поступок.

Ваша щедрость не сделает нас богатыми, но позволит представить Вам творчество талантливых людей, продолжающих чернилами на бумаге или маслом на холсте пытаться изменить этот мир к лучшему.

Константин Саломатин
Главный редактор журнала «ЭКЗЕМПЛЯР»