И до наступления эпохи COVID-19 счастливые люди в нашей местности встречались не часто. Суетливые, нервозные, не выспавшиеся, вечно опаздывающие, поедающие суши, шаверму и бизнес-ланчи (или чего еще хуже) существа как-то мало походили на счастливых людей. 
Моя живопись – развитие рисунка. Мои рисунки продолжаются в коллажи, а объемные коллажи становятся пространственными объектами. 
Потом сведения о нем стали доходить всё реже. Стало известно, что он пьет, что он стал начальником цеха, что он то ли три раза развелся и пять раз женился... Что он умер, не дотянув и до пятидесяти. 
Колористически сдержанное произведение, созданное в графичной, пастельной манере, показывает неброскую красоту северной России, которую так любил художник. 
Эти вазы-скульптуры являлись неотъемлемой частью многосоставного Гурьевского ансамбля. Их можно считать превосходными памятниками эпохи ампир с элементами национального романтического классицизма. 
Мнение со стороны, как критическая оценка моего творчества, мне не важно, так как я судила и сужу себя предельно строго. 
Дни поздней осени бранят обыкновенно те, кто вынужден, сидя в городской квартире, вздыхать и думать про себя, когда же, черт возьми, они батареи-то затопят! 
Солнечный свет и радость, льющиеся с холста, – вот то самое первое впечатление, которое охватывает созерцателя, остановившегося перед «Наташей». 
Под нетрезвое хлопанье появляется мим.
Как положено: трико, на лице маска из белил.
Начал – под редкие всплески смеха. 
Он попытался превратить пьесу в аттракцион, родственный тем, на какие в старом брезентовом шатре неподалеку от рынка и городского суда, разинув рот, дивятся провинциалы, и сделал главного героя столичным гастролером-иллюзионистом. 
Признанный современниками еще на рубеже XIX–XX веков, Константин Коровин, несмотря на непростой жизненный путь, всегда стремился писать «отрадное». 
Когда я пытаюсь что-то выразить, я автоматически или подспудно пишу так, чтобы картина, рисунок были понятны людям, близким моему взгляду на жизнь и на изобразительное искусство. 
За окном немилосердно пекло жаркое июльское солнце. Нагло жужжали неповоротливые мухи. Александр Сергеевич Пушкин вдохновенно описывал сцену метели в повести «Капитанская дочка». 

Искусство жить. L’art’de vivre

Молочник выполнен из превосходного белоснежного фарфора высокого качества, украшен глянцевыми и матовыми золотыми разделками, росписью и изящно проработанными рельефными деталями. 
 

Формы, эмоции, шифры Сергея Коляскина

К черно-белой фотографии у меня особое отношение. Отбросив цвет, мы словно убираем всё лишнее, открываем лаконичные формы и настоящие эмоции. 

Всегда последний, встанет впереди

Ночное небо – черная вода,
А свет звезды далек и равнодушен.
Но почему-то падает звезда,
И для чего-то ей свидетель нужен. 
 
Фотоальбом «Снова в СССР» – взгляд в наше прошлое через призму нашего настоящего. Это попытка рассмотреть и распознать на лицах живущих рядом людей общую родовую отметинку, печать «малой Родины». 
В определенном смысле многомиллионная масса китайских рабочих и туристов за пределами Китая воссоздает эпидемиологическую ситуацию пятивековой давности в обеих Америках. Вот только в роли несчастных аборигенов теперь выступают сами европейцы и их потомки на разных континентах. 
В чумном бараке строгие порядки
И нравственность всегда на высоте.
Овощевод возделывает грядки,
Поэты пишут оды красоте.
Чиновник носит воду в решете
Банкиры пересчитывают бабки… 
 
Весна, 8 Марта, женщины, цветы, шампанское, пирожное, купидоны, секс.
Конечно, можно надуть щеки и написать что-нибудь заумно-важное. 
 

«Я без дела не хожу…»

Основной характеристикой современного российского искусства является его бессмысленность. Если, в соответствии с формулировкой великого русского поэта, к бессмысленности можно было бы добавить беспощадность, то мы получили бы в итоге искусство русского бунта. 

«Сион»

Этот памятник поражает сложностью и тщательностью скульптурных моделировок декоративного убранства и многообразием чистых, насыщенных и богатых оттенков в росписях и цветных глазурях. 
 
Журналу «Экземпляр» исполнилось два года! На белом коне, в белом смокинге, журнал уверенно движется к вершинам высокого искусства вопреки эстетически недоразвитой действительности. 
Не помня про меня,
скупой глотая воздух,
бредет любовь моя
по электричкам поздним. 
Фотоаппарат ношу с собой всегда, но достаю редко. Должно произойти что-то необычное и созвучное. Поиск кадра похож на поиск рифмы. Свету, ритму, форме. 
 
Вокруг столько интересных пейзажных мотивов, смешных и трогательных лиц, забавных ситуаций. Ты увидел, удивился и забыл. Но если у тебя с собой альбом, карандаш и пара фломастеров, лови мгновенное впечатление. 
 

Простые боги, обжигающие горшки

В творческом наследии Николая Коковихина нашли отражение большинство этапов, веяний и тенденций позднего советского искусства. 

На алтаре Отечества

Право говорить и действовать от имени (несуществующей) гражданской нации в пореформенный период присвоила себе русская интеллигенция. Собственно, именно этим правом она и обосновывала свой исключительный социальный и культурный статус. 
 
Лентяю лень ходить на работу, тем более выслуживаться, подсиживать, стучать, урывать, быть «за», ходить строем, ходить по головам, пытать, расстреливать, писать анонимки, носить галстук, позировать перед камерами, знать, что почем, призывать отдать во имя, пить с не имеющими чувства юмора. 
Родился – это поневоле,
Раз приказали – не спросили.
Очнулся – снег идет над полем,
Отец в запое, мы – в России. 
Да, я уличный фотограф и люблю снимать людей в привычной для них обстановке, непосредственно в их среде обитания. С одной стороны, это просто, с другой – очень даже не совсем. А уж как интересно…